» » » Эмма Бовари из романа "Госпожа Бовари". Образ Эммы Бовари (характеристика)

Эмма Бовари из романа "Госпожа Бовари". Образ Эммы Бовари (характеристика)

Эмма Бовари из романа "Госпожа Бовари". Образ Эммы Бовари (характеристика)
28

Эмма Бовари из романа "Госпожа Бовари". Образ Эммы Бовари (характеристика)

Эмма Бовари из романа "Госпожа Бовари". Образ Эммы Бовари (характеристика)

В 1857 г., после путешествия на Восток, Флобер пишет свой шедевр - "Мадам Бовари" - "роман о жизни цвета плесени", как он сам говорил. Беседу об этой книге естественнее всего будет начать с главной героини, чьим именем назван роман - с Эммы Бовари.

Создавая этот образ, Флобер как бы подхватывал столь важную для романтической литературы тему женского "возмущенного сознания", олицетворявшуюся для французских читателей прежде всего в Жорж Санд и ее героинях. Инерция подобного восприятия захватила и Бодлера, восхищавшегося "недосягаемой высотой" души Эммы Бовари, ее "близостью к идеалу человечности". А в наше время такой глубокий исследователь классической французской литературы, как Б.Г. Реизов, еще больше усилил акценты и говорил о "фаустовском беспокойстве" флоберовской героини, обнаруживал "пути, ведущие от Прометея и Каина к Эмме Бовари".

Однако это несомненное преувеличение. Отчетливо выраженный пафос Флобера скорее как раз в обратном: развенчать претензии Эммы на некую особую, отличную от фона, возвышенность души. Ирония, с которой Флобер, открывая эту тему, описывает в главе VI круг чтения Эммы в детстве и юности, поистнне убийственна, и она затем сопровождает всю историю Эммы Бовари - историю того, как эта женщина пыталась воплотить в жизнь идеал, сформированный в женском пансионе. Идеал этот – "красивая жизнь", не прекрасная, а именно "красивая", - этот идеал нисколько не выходит за рамки той самой мещанской пошлости, которую так презирает Эмма Бовари в своем окружении. Флобер не только изображает бунтующую натуру - он последовательно разрушает этот стереотип, вплоть до кульминационного момента "крушения иллюзий ". Сцена смерти женщины, запутавшейся в любовных обманах и денежных долгах, демонстративно изображается во всей ее физической неприглядности; она способна вызвать чувство жалости, но уж никак не катарсиса.

Но поостережемся ставить на этом точку. Флобер карает в Эмме Бовари не ее страждущую душу, а ее извращенное сознание. Разночтения образа возникали не на пустом мосте. Автор приводит немало обстоятельств, смягчающих Эммину "вину". Самое из них очевидное, конечно, - пошлая среда. Но, думается, это обстоятельство не следует абсолютизировать. В конце концов, если Эмме не нравятся Тост и Ионвиль, то нравятся Вобьессар и Руан, находящиеся не на другой планете, а в нескольких лье от тех же Тоста и Ионвиля.

Важное, однако, другое. Выше говорилось о мещанском характере самого идеала Эммы Бовари. Но идеал этот создавался не только на второсортных сентиментальных романах, романсах "об ангелочках с золотыми крылышками"; Эмма с упоением читала и Скотта, и Ламартина, и Гюго. Она восхищалась, таким образом, и романтизмом в самом высоком смысле слова! И это он, романтизм во всех его ипостасях, предстает в романе Флобера источником извращенного, неадекватного сознания. В русле именно этой традиции Эмма Бовари Флобера набрела и на “героические” мысли, привыкла обожать всех женщин, “прославившихся своими подвигами или несчастиями”. Перед нами - еще один вариант отрицания романтической концепции героя, а не прославления его протеста. Заостряя проблему, можно сказать: среда в “Госпоже Бовари” потому и торжествует, что протест был романтичен.

Но в этом же романе намечается и перелом, развитие более обнадеживающее. Близость к "идеалу человечности" обнаружил в Эмме Бовари и Бодлер. Но он прочел роман именно как еще один роман о бунте героя против пошлой среды. Позже Брютеньер, в целом трактуя образ Эммы Бовари в том же ключе, сделал несколько беглых, но восторженных замечаний о психологическом мастерстве Флобера в обрисовке этой героини. Критик ощутил то, что сделало образ Эммы Бовари столь загадочным, неоднозначным: как бы ни воспринимать сознание Эммы - справедливо бунтующим или искаженным, - оно в любом случае пульсирует в живой душе, и оттого эта душа в каждую минуту открыта и нашей насмешке, и нашему состраданию одновременно.

Источник материала

Источник: Карельский А.В. Метаморфозы Орфея. Вып. 1: Французская лит-ра 19 в. / М.: Российский гос. гуманит. ун-т, 1998

Понравилась статья? Расскажи о ней друзьям: